Category: общество

Женщины, несущие женщин на показе скандального Рика Оуэна, взорвали социальные сети


Парижская неделя моды смогла взбудоражить всех, на сей раз отличился показ американского дизайнера Рика Оуэна. На подиуме в урбанистической стилистике накачанные модели несли на себе других моделей, причем вниз головой и в странных позах, как символ огромных человеческих нош. Провокация скандального дизайнера удалась на славу — самое большее количество фотографии в сети Instagramm и Twitter, самое большее количество критики и внимания.
После показа публика еще долго шутила о том "куда такой огромный аксессуар можно взять" и о том "зачем нужен такой рюкзак". Аналогия с рюкзаками родилась потому, что модели, которые носили модели были прикреплены к ним ремнями, очень похожими на ремешки, которыми крепятся рюкзаки.

Присутствующие на показе Рика Оуэна (Rick Owens) в Париже на Неделе моды подписчики инстаграма выкладывали и выкладывали в сеть свои фото. Да, дизайнер-скандал, как называет его западная пресса, и в этот раз смог всех удивить. Однако целью мастера, как он объяснил позже, было гендерное высказывание: он хотел пропеть оду силе современной женщины, которая может все. Этот символ — ноша, который каждая носит ежедневно с собой. Личные переживания, неприятности на работе, а также такие глобальные вещи как материнство, сестринство, солидарность, — вот о чем хотел сказать Рик.







Tags:

КЭТРИН ХЕПБЕРН И ГОВАРД ХЬЮЗ...

Кэтрин Хепберн

Сегодня исполнилось семь лет со дня смерти не только, по настоящему великой актрисы, невероятно красивой женщины, но еще и человека, которому довелось быть близким с одним из самых загадочных людей современности - Говардом Хьюзом.

Отрывок из литературного произведения об отношениях Кэтрин Хепберн и Говарда Хьюза представляю вашему вниманию.

На следующий день он засыпал Кэтрин Хэпберн украшениями и нарядами.
Он творил все мыслимое и немыслимое, чтобы потрясти ее воображение.
Подарил ей виллу с автомобилем и личным шофером, и открытым банковским счетом.
Украшения она вернулас с теми же посыльными.
Наряды и не примеряла. На автомобиль лишь подняла бровки. А виллу согласилась посмотреть - при условии, что ни дня там не останется. Говард с готовностью, взметнул свой летающий дворец над океаном.
Потом и Голливуд медленно проплыл под ними.
- Это все твое, Кейт, - голос Хьюза переркрывал рокот винтов. Говард видел, как Кейт из кресла второго пилота завороженно озирает расстилающийся под ними город. - Я куплю тебе любую роль. Ты будешь главной кинозвездой планеты. Короли низложат короны к твоим ногам!
Вспоминает Кэтрин Хепберн:
- Когда он так говорил, я пугалась. Знаете, мой отец любил повторять из Джона Дрейдена:
Великий ум - безумию сосед.
Границы твердой между ними нет.
Кого бояться - сумасшедшего со штурвалом в руках, или нуправляемого гения?
Я боялась их обоих.
А смотрел-то он на нее все время беспомощными глазами, словно ожидая подсказки. Совершенно не умел вести себя в гостях.
Боялся ото всех заразиться.
Когда мы обедали в ресторане, не ел, пока ели все вокруг.
Зато, когда они вставали из-за стола - так начинал орудовать вилкой, что официанты пугались.
Я спрашивала - почему?
Он смеялся - волки едят в одиночку.
- Отчего - волки, разве же ты - волк?
- Не знаю, Кэтрин, не мучь меня, я не знаю, кто я, Аспарагус.
- А кто такой аспарагус? Подумаешь, папоротник.
- Аспарагус? Это не папоротник, и не что либо еще. Это то, что невозможно объяснить.
- Бог, что ли? Невозможно объяснить только Бога.
Она смотрел испуганно - почему? Ничего не возможно объяснить А Бога - самое главное.
Всегда заказывал только бифштекс, картофель и горох. Ровно двенадцать зеленых горошин, выложенных в три ряда по четыре горошины. И никогда не расстовался со странным столовым прибором. Это был измеритель для горошин, похожий на хромированную катапульту. Если горошина оказывалась меньшего размера, он выбрасывал ее из блюда.
- Почему, Говард?
- Кейт! Мы же договорились, что ничего не возможно объяснить.
- Это ритуал?
- Больше.
- Больше, чем что?
- Правило для удачи. Горошины становятся все мельче, если не выбрасывать самые маленькие.
- Страное правило. А ты не думал, что следоваться всем правилам - значит лишать себя всех удовольствий.
- Я редко думаю. Я люблю - или не люблю делать что-то. Только и всего.
Не любил здороваться за руку - мне всегда становилось неловко, когда он прятал руку от встреченных друзей. Говорил что-то вроде - извини, я испачкал руку. А мне признавался, что у всех его знакомых руки липкие.
Это правда.
Рук я их не трогала, но по глазам все было видно. Липкие руки, липкие.
Прежде у меня была привчка - здороваться с мужчинами за руку. Говарда так перекосило, когда он это уидел, что я предпочла дружеские поцелуи. Честно? - гораздо противней. Встрачались-то мы по большей части в ресторанах, что там подавали - суп, курятина? И поцелуйчики были - "Суп жюльен или "отбивная с картофелем". Уж лучше за руку.
Хьюз постянно носил с собой сильно пахнущее черное дегятрное мыло, собственный салфетки и столовые приборы. Он действительно избегал прикасаться к чему-либо или подогу отмывал потом руки. Где бы мы ни появились, тут же удалялся в туалетную комнату, как бы выполняя незыблемый ритуал.
- Слушай Говард, я тоже люблю чистоту. Принимаю душ по семь раз в день. Я потею - веду активный образ жизни: гольф, верховая езда и все такое. Но я же не боюсь прикасаться ч чему либо, как ты!
- В этом-то и ошибка, Кейт. Они везде. Ты просто ничего не знаешь о них.
- Коммунисты?
- Микробы.
- Снова здорово! Поэтому у тебя руль обмотан целлулоидом?
- Не только руль. Остань. Хочешь сама бросить якорь?
(В это время мы снижались над заливом.)
- Якорь?! И ты возишь его с собой?!.
- Конечно! Это же гидросамолет*. Летающая лодка.

Говард и я представляли странную пару. Он являлся чем-то вроде вершины на фоне других мужчин, а я - среди женщин. Каждым из нас владело страстное стремление достичь знаменитости. Я думаю, это основной недостаток наших характеров. Люди, который хотят быть знаменитыми, на самом деле - затворники.
Или должны ими быть.
Гидросамолет - легендарный S38, купленный Говардом Хьюзом у самого знаменитого авиастроителя И.И. Сикорского.