Площадка для построения идеального общества. Кто и зачем воюет в ополчении Донбасса


Горячая точка на юго-востоке Украины медленно превращается в замороженный конфликт, в котором все остаются на прежних позициях, и никто ни с кем не готов договариваться. Латвийская журналистка Елена Слюсарева провела три недели в Луганске и поговорила с людьми, сражающимися на стороне самопровозглашенной Луганской народной республики.
Луганск — столица самопровозглашенной народной республики — увешан большущими плакатами с призывами вступать в Корпус народной милиции. Это регулярная армия ЛНР, за работу в которой официально платят зарплату. Знающие люди пояснили: 15 тысяч рублей в месяц. Деньги для обнищавшего Донбасса очень хорошие (пенсия, к примеру, это 2 тысячи рублей). Шахты нынче загружены в лучшем случае на 30 процентов, поэтому в иных городах на заработки в Корпус идут до 80 процентов мужского населения. Но мне за три недели пребывания там не удалось обнаружить ни одного официального наемника — все представлялись исключительно добровольцами.

Я остановилась в доме девушки, чей жених погиб в боях за ЛНР. Они познакомились давно, он — с Украины, она — из России. Но мужчинам свойственно увлекаться войной — она приехала продолжать его дело. А в память о нем написала сборник стихов. Мне показалось, если б он знал, как она его любит, он был бы пацифистом…

"Киев, похоже, не сдастся"

Крепкий мужчина в камуфляже стережет важный военный объект в центре города. В качестве коврика у него под ногами украинский флаг (это там, как оказалось, обычное дело). Поговорить с корреспондентом европейской газеты согласился на условиях полной анонимности, зато откровенно.

Иван (назовем его так) прибыл из российской глубинки. За плечами — две Чеченских войны. Отряд специального назначения. В Донбассе он уже год, хотя ни с Украиной, ни с Луганском его совершенно ничего не связывает. Но увидел, говорит, по телевизору зверства, которые националисты стали творить с донбасскими жителями, и не смог остаться равнодушным. Тем более, что "еще с Крыма держал связь с казаками и знал из первоисточника, что здесь происходит".

Бросать на родине Ивану было особенно нечего — небольшой бизнес из розничной торговли взяли в управление родственники, семья не сложилась. — Это правда, что людям, которые долго воевали, трудно потом жить мирной жизнью, — говорит он, — трудно находить общий язык с окружающими, создавать семьи — таких среди нас процентов девяносто.

Мирными переговорами в Минске он совершенно недоволен: "Если б нас не тормозили, завершение было бы уже близко, а так нам постоянно ставят палки в колеса. Пусть Киев отдаст Донбассу остающиеся у него территории Донецкой и Луганской областей, а дальше местные жители сами решат, как им жить. Тем более, что исторически, со времен Екатерины, это российские земли. Как же можно разделять родственников и запрещать здесь русский язык?

- Но сам Путин говорит, что Донбасс — это Украина, и ей самой здесь разбираться.

- Просто Россия не может напрямую высказать свое мнение. Насколько я понимаю, она за то, чтоб народ сам сделал свой выбор и чтоб этим землям дали автономию.

- Местные жители так устали от войны, что для них главное — лишь бы не стреляли.

- Это правда, народ очень устал. Ведь по большей части страдает мирное население, люди теряют дома, близких, детей. Воинским подразделениям ущерб наносится намного меньше.

- Вам не кажется, что закончить войну сложно еще и потому, что с обеих сторон слишком много мужчин, которые любят воевать. И не понятно, что с ними делать в мирное время.

- России нечего бояться. Если сейчас здесь все закончится, многие развернутся и спокойно уедут на родину. Естественно, без оружия — за это статья и сроки большие, россияне здесь на 70-80 процентов люди адекватные. А Киев да, он боится остановиться, потому что многие батальоны ему не подчиняются и готовы продолжать войну.

- Ваши близкие знают, где вы сейчас?

- Конечно, со мной и друзья приехали. Одни остались, другие потом вернулись, увидев, какой бардак здесь творится. У большинства военных к этой власти серьезное недоверие. На прошлые выборы народ соцкартами заманили, но постоянно себя обманывать не позволит. И гуманитарная помощь, продающаяся на рынке, удивляет, и минские переговоры нелогичные: нас обстреливают, а мы молчим. Хотя по идее надо отвечать ударом на удар.

- Украинские военные говорят то же самое "мы молчим, а они стреляют". Хорошо бы сражались в чистом поле, а не в городах и селах.

- Во время войны всегда будет страдать мирное население — это неизбежно. Но я, допустим, не хочу видеть натовские базы рядом со своей границей. И не хочу, чтоб переписывали историю, как сейчас поступают в Америке, в Европе, и в Киеве.

- Как человек военный, какие вы видите отличия этой войны от обеих чеченских?

- Эту войну я сопоставляю с Первой чеченской. Тогда мы шли вперед, а нас постоянно тормозили, мы отходили и ребята гибли. А Вторая была молниеносной. И если бы здесь действительно была российская армия, хватило бы 48 часов, как в Абхазии. Но здесь только добровольцы. Мы и денег не получаем — все воюют по убеждениям. На что живем — есть такое понятие "военное братство", оно выручает.

- Когда закончится эта война, отправитесь на следующую?

- Не знаю. Может домой, может здесь останусь, но сейчас мы живем одним днем. И потом, мир, мне кажется, не скоро объявят, Киев, похоже, не сдастся. Что-то там юлят, очевидно, хотят сделать сербский вариант, но им нельзя этого позволять. Кинут народу корку хлеба, тот успокоится, а потом приведут в порядок армию и нанесут молниеносный удар исподтишка, как это умеет делать Америка.

Да какой там уровень, она вся в долгах! Даже национальности такой нет: американец. Сгноили местное население, индейцев, и все
Вот почему Америка лезет повсюду, где надо и где не надо?! Сколько стран она разрушила! Просто потому, что не хочет, чтоб другие поднимались выше положенного уровня, чтоб ползали на коленях.

- Авторитет Америки во многом держится на уровне жизни, который не снился ни России, ни Украине.

- Да какой там уровень, она вся в долгах! Даже национальности такой нет: американец. Сгноили местное население, индейцев, и все.

- А вы как, удовлетворены результатами чеченских войн?

- Ощущения противоречивые. С одной стороны мы победили, с другой — многие боевики, которые против нас тогда воевали, сейчас герои России, имеют должности, почет, положение. А среди наших ветеранов 90 процентов не имеют ни жилья, ничего. Я сам жилья не имею. Куда только ни писал, включая президента, — все спихнули на местную власть. Конечно, очень обидно: мне 38 лет, у меня нет своего угла, хотя я огромный кусок жизни отдал родине, защищая ее интересы и теперь никому не нужен.

- Какая же страна захочет присоединяться к России, когда она так относится к своим гражданам?

- Да я не виню Россию, уж очень большая страна. И потом, многое в ней меняется — наладится все потихоньку. Посмотрите, как она встает с колен! Нам, ветеранам, Путин хорошо пенсии повысил. Просто он не может тянуть все один, не успевает. А вообще России надо переходить на монархию, тогда жизнь наладится. Монарх у себя красть не будет и другим не позволит.

Счастье — на той стороне

Игорю 45. Он родом из города Счастье. Это всего в 20 километрах от Луганска, но дома не был уже больше года — там теперь стоит украинская армия, а они с женой воюют против. Он в пехоте (командир недавно попал в плен и Игорь его замещает), а жена служит на кухне. В Счастье остались их дети и внуки. Перезваниваются, да деньги родителям передают — добровольцам же довольствие не положено.

- Когда пришла украинская танковая дивизия, ее встречали хлебом-солью, — вспоминает Игорь. — Их командиры говорили, что на мирный народ не пойдем. Но пошли — начали с вертолетов, потом с самолетов бомбить города и села. А батальоны как зверствовали — хуже фашистов. Сколько людей без вести попропадало, сколько изувеченных трупов находят по сей день. А грабежи, мародерство, и нашу квартиру тоже разграбили. А ОБСЕ на все это глаза закрывает, будто не знает, что там вытворяют с людьми.

У меня брат в Украине — прячется от мобилизации. А здесь никто не прячется, все хотят воевать. За родину. Но нам не дают. Чуть что — минские соглашения. Выстрелишь — 7 лет тюрьмы обещают
До войны мой собеседник работал электросварщиком и никуда уезжать не собирался, но вскоре стало ясно, что надо родину защищать. "Еще хватает совести врать про российские танки, — возмущается он. — Да со стороны России сюда никто не пришел — нацгвардия стала стрелять по своим, по мирным жителям. У меня брат в Украине — прячется от мобилизации. А здесь никто не прячется, все хотят воевать. За родину. Но нам не дают. Чуть что — минские соглашения. Выстрелишь — 7 лет тюрьмы обещают".

- Мы ведь от Украины отделяться не собирались, — разъясняет политические нюансы ополченец. — Хотели финансовой самостоятельности. Иначе что было: шахтеры за свой рабский труд копейки получали, а олигархи в Киеве на них наживались. А теперь уже с Украиной быть нельзя — только отдельно. Вряд ли люди ее простят.

Я сам сколько мирных жителей вывез от бомбежки в Россию. Хотя оттуда многие потом перебрались в Украину, звонят мне до сих пор, благодарят. Я-то всех, конечно, не помню, ранений у меня не было, а вот контузий много, 3 сотрясения…Тут, кстати, парень ваш из Прибалтики воюет, ранили его серьезно, я ему тогда помог. Он вылечился, а на него в Прибалтике дело уголовное завели, так он теперь снова здесь воюет.

У казаков собственная гордость

Егор (имя изменено) воюет в казачьем батальоне "Ермак". Одно время, рассказывает, стояли в Алчевске, сотрудничали с ныне покойным Алексеем Мозговым. Но возникли трения, и батальон перебазировался в Первомайск, там теперь самое горячее направление. Изредка выбирается "по административным делам" в Луганск.

- Полгода в городе нет воды, два насоса с весны ждем. Придется самому ехать в Москву, чтоб привезти хоть один 50-киловатный насос. Такая власть… Сам воюй, сам договаривайся, сам заработай, чтобы заплатить — мне это надо или ЛНР? Морально все с нами, а как до дела доходит — никого.

Такая власть… Сам воюй, сам договаривайся, сам заработай, чтобы заплатить — мне это надо или ЛНР? Морально все с нами, а как до дела доходит — никого
Егору 47. Родом с Урала. — До войны занимался всем понемножку. Служил в Афганистане и в разных других местах. Мы с ребятами приехали сюда уже после Славянска. На своей технике. Ну какие там танки! Техника самая обыкновенная, списанная на металлолом — газики там, "Уралы", бэтээры… Первоначально народу много приехало. Мы ж своих не бросаем. Все проходили при СССР одни и те же горячие точки, у всех патриотизм. Есть афганское братство, например. Чуть что, сразу звонят и все в курсе, кому какая помощь нужна. Не только военная — где-то поставить программное обеспечение, где-то технику подправить…

Алексея Мозгового, убиенного командира отряда "Призрак", что стоял в Алчевске, многие теперь склонны возводить едва ли не в ранг святых. Мой собеседник, довольно близко наблюдавший этого человека, высказывается критически: — Фигура противоречивая. Не бандит. Там другое — постоянная истерия. Некоторые называют это харизмой. Человек настроения. Слово тут же расходилось с делом. Что он умел, так это делать себе пиар. Поэтому вокруг него ходило много разговоров, что, мол, у него все по-хозяйски.

На самом деле он не сделал ничего хорошего ни для своих бойцов, ни для Алчевска. Не построил никакого нового общества, даже основ его не заложил. Просто докричался до власти, и все. За людей был на словах, а до дела руки не доходили. И убили его, скорей всего потому, что перешел кому-то дорогу в хозяйственном плане. Там же в Алчевске и предприятия промышленные, и на войне многие руки греют, на контрабанде…

Прогнозы Егора на будущее, по его собственной оценке, прагматичные: "Конца войны пока не видно. Потому что внутренних противоречий хватает. С собой надо разобраться — будем жить достойно или будем искать себе хозяина. Три поколения народа не живут, а выживут. Одинаково плохо живем, что на Урале, что на Украине, что в Европе. Без идеалов, всюду людям навязывают идеологию. И вот теперь здесь, в Донбассе, на маленьком пятачке земли появилась возможность построить модель общества, которое будет жить не как попало, а как должно. ЛНР это в некотором роде площадка для построения идеального общества".

- Люди ехали сюда умирать за лучшую жизнь, — объясняет он, — но до сих пор нет ясности с экономическим развитием. А ведь какая хорошая модель для России — обкатать любой закон на отдельно взятой территории, усовершенствовать его и только потом внедрять во всей огромной стране.

Власти ЛНР надежд Егора пока не оправдывают, но он относится к ним снисходительно: "У каждой власти есть имя и фамилия, нельзя всех под одну гребенку. Они ж только вчера пришли во власть. Уезжать не собираемся — мы из тех, кому где хуже, там лучше. Попробуй проявить себя там, где другие расписались в своей беспомощности. Мы, казаки, люди вольные. Живем на свои средства. Где я нужен для возрождения, там и живу.

"Украинцев не бывает"